(Краткое изложение статьи. В 1970-х производилось 20 миллионов видов продукции. Чтобы только сбалансировать план, при куче упрощающих допущений, надо решить систему из 2е7 уравнений с таким же количеством неизвестных. Поскольку время решения системы уравнений пропорционально кубу их числа, требуется 8е21 операций, то есть задача неразрешима ни за какое разумное время.)

Притом упрощающие допущения очень серьёзные. Например, продукция производится в одних местах, а требуется в других (а доставка требует и ресурсов, и времени); есть такой ресурс, как рабочая сила, причём работники не равноценны; для производства нужны не только сырьё и станки, но и заводы, постройка которых не моментальна; помимо сбалансированности экономики, требуется её развитие; и ещё много чего. Всё это ещё усложняет и без того неразрешимую задачу. Так что все годы существования советской власти экономисты пытались сложить слово ЧУДО из кубиков, на которых написано Ж,О,П,А.

Это в теории. На практике существовал Госплан, который для каждого предприятия и для каждого вида продукции определял, сколько этой продукции оно должно произвести. Решая такую грандиозную задачу, как управление экономикой целой страны, и с такой степенью детализации, Госплан не мог не быть огромным бюрократическим монстром. Но в одиночку он справиться с задачей такой сложности не мог. Были ещё Госснаб (решавший обратную задачу: сколько товаров каждое предприятие должно получить), республиканские госпланы, министерства (которых было более 100), главки в составе министерств, Государственный комитет по ценам при Госплане, а также плановики и снабженцы, представлявшие предприятия в инстанциях Госплана и Госснаба.

Весь этот конгломерат бюрократов из разных бюрократических организаций работал так, как только и может работать огромная бюрократическая система, то есть (а) неэффективно и (б) неповоротливо.

Естественно, даже приблизить экономику к сбалансированности он не мог. Дефицит и обратное явление - неликвиды - были широко распространены. Чем сложнее становилась экономика, тем больше разрастался Госплан и другие организации, и тем хуже справлялись они со своей задачей.

Следствием неповоротливости стало использование устаревших технологий, а ярким примером - фирма Apple, созданная двумя энтузиастами, делавшими первые компьютеры в гараже. Ничего подобного не могло случиться в СССР. Если бы какой-то директор и выступил с такой инициативой, её бы зарубили после многочисленных обсуждений в разных инстанциях и комиссиях Госплана, министерств и главков. Бюрократические организации избегают рискованных решений.

(Следствием чего стало в числе прочего широко распростанённое воровство западных технологий. Скопировать уже работающую технологию - как правило, менее рисковано, чем развивать собственные технологии; естественным образом бюрократы тяготеют к нему.)

Качество и красота стали хронической проблемой в условиях плановой экономики, просто потому что их труднее регламентировать и формально оценить, чем количество. "Производство авторучек выросло на 5%" - солидная фраза для отчёта, а "внешний вид авторучек стал красивее" - нет. К тому же яркий, броский и оригинальный внешний вид раздражает бюрократические организации - поэтому основным стилем стала серость.

Ещё одной хронической проблемой стало планирование от достигнутого, из-за которого директору невыгодно наращивать производство. Об этой проблеме много писали советские газеты, но никакого решения так и не было найдено.


Почему он развалился лишь через 70 лет?  Потому что долгое время обязательность перечисленных проблем была не очевидной ни руководству, ни населению.    Система планирования сложилась к началу 30-х годов; в 1930-е эти проблемы могли списываться на издержки индустриализации (или на вредительство, для тех кто верил), в 1940-е и начале 50-х - на следствие войны; после 1955 - на последствия культа личности.  Лишь с середины 1960-х стала крепнуть уверенность, что плановая экономика плоха по самой своей природе.  Но до середины 1980-х дыры как-то затыкались нефтедолларами.  Когда же нефть подешевела, необходимость что-то менять в консерватории стала очевидной.  Альтернативой было падение уровня жизни ниже плинтуса: как в Румынии при Чаушеску и в Северной Корее при Ким Ир Сене.